Если сравнить архитектуру, типичную для 1920-х годов и для нашего времени, то увидим, что основной сдвиг заключается в растущей роли пластики объемов. Ритм каркасов, кривые оболочки, выступы и заглубления отдельных частей здания порождают богатство светотени, которое не может быть создано на плоских навесных стенах, столь долгое время служивших неотъемлемой принадлежностью современной архитектуры. Персональная интерпретация достижений последних лет обогатила нашу палитру и привлекла внимание; представляется, что этот шаг вперед отметит важный этап в архитектуре нашего времени... если только мы не скатимся к новому эклектизму или некоему сверхфункционализму , граничащему с мистицизмом. Но любопытно, что нет ничего труднее, чем добиться простоты, искренности и равновесия в решении архитектурных проблем, не оглядываясь назад по укоренившейся привычке применять школьные рецепты и хорошо усвоенные технические приемы. Эти уступки, ослабляющие нашу руку, являются не чем иным, как отражением наших тщетных усилий маленьких людей обрести эмоциональное родство с прошлым, подсознательно руководящих нами во всех наших действиях. Насущная необходимость углубленного понимания исторической преемственности очевидна, однако даже лучшие наши умы уступают иногда побуждению искусственно привязывать наследие прошлого к творениям современности. Решение проблемы, что следует сохранить, а что разрушить,, волнует в настоящее время все города, гордящиеся своим историческим прошлым. Несомненно, что наиболее примечательные и ценные места должны быть сохранены и, насколько возможно, включены в новую структуру города.